Ненавижу свою мать у не шизофрения

Так называемый шизофренический «дефект». Под шизофреническим дефектом понимается устойчивое изменение личности вследствие перенесенной болезни. Это изменение может быть малозаметным: эмоциональная холодность, снижение инициативы, отсутствие энергии, радости жизни, недоверчивость, раздражительность и т. п. Изменение может быть более выраженным: бред мессианства, преследования, изобретательства; сутяжничество, ипохондрия, манерность, чудачества, эмоционально-чувственное отупение, изоляция от людей и т.п. Не зная истории жизни больного, можно устойчивое изменение личности трактовать как психопатическую черту, а не как постшизофренический «дефект».

Само название «дефект» нельзя считать удачным, поскольку оно внушает представление о какой-то потере или недостатке в техническом смысле слов, ведущем к меньшей эффективности или бесполезности машины, в данном случае — человека. Е. Бжезицкий первый обратил внимание на то обстоятельство, что шизофренический «дефект» может иметь социально позитивный характер. Примеров можно найти немало как среди выдающихся, так и обычных людей. Так называемый дефект в таких случаях выражается в посвящении себя целиком и без остатка какой-либо идее: социальной, научной, художественной деятельности.

Незначительный «дефект», нередко остающийся незамеченным при рутинном психиатрическом обследовании, проявляется чаще всего в трех сферах: в жизненной динамике, в отношении к людям и в способности затормаживать свои реакции или в маскировке. Жизненная динамика понижается. Возникает впечатление, что в больном что-то «сломалось», «угасло», что они живут только из чувства обязанности, что обычные человеческие радости их в действительности уже не интересуют, а их смех часто бывает искусственным. Хотя обычно они стыдятся перенесенного заболевания и стараются забыть о нем, однако оно остается сильнейшим переживанием в их жизни и основной точкой отсчета, сравнительно с которой все иные переживания кажутся бледными. В результате этого они проявляют иногда толерантность в отношении тяжелых жизненных ситуаций, например, бывшие шизофреники в общем легче переносили ужасы последней войны и концентрационных лагерей по сравнению с людьми, не имевшими шизофренического прошлого.

Когда снижение жизненной динамики выражено сильнее, мы имеем дело с устойчивым апатоабулическим синдромом. Больные жалуются на то, что «в них что-то умерло», что они «не чувствуют в себе жизни», а лишь «пустоту в себе и вокруг себя», «все им стало безразлично», «не могут ни любить, ни ненавидеть»; они стали апатичными, безынициативными, неспособными принимать решения (абулия).

Отношение к людям изменяется в сторону изоляции, недоверия, подозрительности. Стирается нормальная перспектива социальной среды, благодаря которой одни люди нам ближе, другие же более отдалены и более безразличны. У бывшего больного лицо стало маскообразным. Извращается сложная гамма эмоционально-чувственных отношений. Близкие жалуются на увеличение дистанции, холодность и равнодушие, в то время как чужие поражаются отсутствием дистанции, неожиданной сердечностью или доброжелательностью.

Третий сектор постшизофренического «дефекта» связан с повышением раздражительности, импульсивности и изменчивости настроения. Больной по пустяковым поводам впадает в гнев или угнетенное настроение, реагирует несоразмерной ненавистью и враждебностью. Преобладают негативные реакции, поскольку контакт с окружающим миром неприятен. Реже встречаются несоразмерные эмоциональные реакции с противоположным, положительным знаком — вспышки немотивированной радости, сердечности, любви. Несоразмерность эмоционально-чувственных реакций иногда напоминает интеграционную эмоциональную лабильность и неврастеническую раздражительность. Этот недостаток самообладания или также способности маскировать свои эмоциональные состояния можно объяснить ослаблением процессов торможения в центральной нервной системе. Эти процессы, как известно, нарушаются легче, нежели процессы возбуждения. Они, как представляется, имеют большое значение для сохранения равновесия в работе нервной системы; благодаря им исключается то, что излишне, что нарушает ее актуальную активность. С психологической точки зрения следовало бы ответить на вопрос, в какой степени способность самообладания способствует консолидации структуры личности, в какой степени маска, которая прикрывает ассимиляцию чувств и настроений, предохраняет от нарушения психического равновесия, сама становясь в конечном счете существенным компонентом этой структуры.

Экспрессия больного шизофренией может казаться странной, непонятной и необычной, но она вызывает веру в свою подлинность, в то время как, например, искусственная театральная игра при истерии производит впечатление неподлинности, вторичности, «выдуманности». Таким образом, к понятию «pracoxgefiihie» можно бы добавить показатель ощущаемой аутентичности «шизофренической атмосферы», о которой пишет К. Ясперс. Другим дифференцирующим признаком является то, что в случае истерической реакции больной может в зависимости от ситуации «менять роль», а больной шизофренией «жестко ограничен» в своих возможностях. Эта жесткость экспрессии становится особенно явной при хронических формах данного психоза.

В психозе прежние формы экспрессии нередко оказываются недостаточными. Больной испытывает дефицит слов и понятий при попытках выразить необычные переживания и мысли. Он ищет определения в мире магии, в мистических сочинениях, конденсирует термины, придает им символическое значение, отличающееся от обычного. Иногда он создает целые модели идеального общества, воображаемой религии или космогонии, которые О. Арнольд в отличие от философских концепций назвал «philosophemata». Этот поиск иных форм экспрессии напоминает творческие поиски художника.

По мере того как контакт с окружением становится слабее, психическая активность все более смещается за пределы сенсомоторного контакта с действительностью. С легкостью создаются причинно-следственные связи, отсутствует возможность их проверки посредством простой формулы — действую и наблюдаю результат действия. Внешний аспект действительности перестает интересовать больного; важнейшим становится существенный смысл действительности, то, что скрывается под ее поверхностью.

При шизофрении часто наблюдается тенденция к философствованию; проблемы добра, зла, смысла бытия, устройства мира, смысла жизни, высшей цели человека и т.д. не просто интересуют больных, но становятся существенным делом их жизни. Философ занимается философией, но живет, в сущности, такой же жизнью, как и любой другой рядовой человек. Больной шизофренией живет своей философией. Проблемы, которые для философа являются предметом рассуждений, для больного являются делом жизни в буквальном смысле слова, ибо он живет в мире, им самим созданном, ради которого он готов страдать и даже отдать жизнь.

Неоднократно первым сигналом шизофрении оказывается внезапное изменение эмоционального отношения к ближайшему окружению. Родители бывают поражены, когда их всегда послушная дочь или сын вдруг впадет в безудержную агрессию либо, замкнувшись в себе, смотрит на них «злыми глазами». Часто наблюдается колебание чувств, когда ребенок бывает то нежным, то враждебным. Это изменение эмоциональной установки нередко бывает первым и главным проявлением начинающейся шизофрении. Эмоциональное отношение к родителям, особенно к матери, становится центральным пунктом переживаний больного. Он упрекает их в холодности, невнимании, ограничении его свободы.

Амбивалентность. При шизофрении этот симптом встречается настолько часто, что некоторые авторы считают его одним из основных проявлений болезни. Возможно, такой подход не вполне правомерен, так как амбивалентность является одним из элементов расщепления психики, и, следовательно, нет оснований выделять ее как отдельный основной симптом. Тем не менее состояние «люблю и ненавижу» — одно из наиболее частых шизофренических переживаний, следствием которого является затруднение, а в ряде случаев и невозможность для больного установить эмоционально-чувственный контакт с окружением. При попытках такого контакта амбивалентность чувств для него столь мучительна, что пациент в конце концов прерывает все эмоциональные связи с окружением и погружается в мир эмоционально-чувственных фантазий.

Больной шизофренией живет не около центра эмоционально-чувственной оси, но на обоих ее концах: страха и ненависти — с одной стороны, любовного экстаза — с другой. Разумеется, такую жизнь невозможно выдерживать длительное время, ибо она превышает возможности организма. Вегетативные разрядки, сопутствующие максимальным эмоционально-чувственным напряжениям, раньше или позже приводят к истощению и симптомам чувственного (аффективного) притупления.

В настоящее время трудно сказать, что первично: биохимические изменения или изменения эмоционально-чувственные, ведущие к нарушению основных биохимических процессов. Тем не менее между обоими явлениями существует зависимость порочного круга. Вызванные сильными чувствами биохимические изменения отражаются в свою очередь на динамике чувств, которая, усиливаясь, еще больше повышает биохимическую динамику.

Это нередко производит сильное впечатление на окружающих, так как такая необычная динамика эмоционально-чувственных процессов типична для шизофреников; она превышает обычную человеческую меру, вызывая своей необычностью страх у окружающих.

«Райские птицы». Больные шизофренией имеют в себе что-то от «райских птиц», не заботятся о хлебе насущном, о приличном внешнем виде, о социальной позиции, профессиональных амбициях и т. д. Их не интересует работа как источник существования и социального успеха. Побуждаемые к работе, они нередко отвечают философской сентенцией относительно бессмысленности труда и жизни. Если работают, то в силу привычки, либо трактуя работу как свою социальную миссию, посвящение себя другим, поле для собственных фантастических помыслов.

Заботы повседневной жизни их мало волнуют: они существуют в обратной перспективе: в то время как обычные люди смотрят близко, они смотрят вдаль. Для них важнее всего смысл жизни, страдания людей, живущих в отдаленных странах, судьба человечества и т. п.

Они не ориентированы на близкие цели; вследствие этого, живя в сообществе, например на психиатрическом отделении, они демонстрируют обстановку более альтруистическую и социальную, нежели, скажем, больные с невротическими расстройствами. По сравнению с последними они менее эгоистичны.

Шизофренический альтруизм. Мир невротика замыкается в кругу повседневных дел, а мир больного шизофренией, как упоминалось, охватывает круг человечества, весь земной шар и т. п. Вследствие этого в повседневной жизни больной шизофренией значительно менее эгоцентричен, нежели невротик, а также средний психически здоровый человек.

Неоднократно первым сигналом шизофрении оказывается внезапное изменение эмоционального отношения к ближайшему окружению. Родители бывают поражены, когда их всегда послушная дочь или сын вдруг впадет в безудержную агрессию либо, замкнувшись в себе, смотрит на них «злыми глазами». Часто наблюдается колебание чувств, когда ребенок бывает то нежным, то враждебным. Это изменение эмоциональной установки нередко бывает первым и главным проявлением начинающейся шизофрении. Эмоциональное отношение к родителям, особенно к матери, становится центральным пунктом переживаний больного. Он упрекает их в холодности, невнимании, ограничении его свободы. Иногда отношение к родителям становится ярко симбиотическим; больной боится без них что-то делать, постоянно остается с ними, всегда спрашивает их мнение и при этом как бы подспудно питает враждебные либо амбивалентные чувства. Иногда образ родителей под влиянием сильных чувств подвергается патологической деформации. Больной вдруг начинает видеть их «подлинное» лицо: из доброжелательных и любящих они превращаются во врагов и преследователей, стремящихся уничтожить больного, сломать ему жизнь, сделать из него «сумасшедшего», отравить лекарствами и т. п. Если больной женат, такая смена может быть направлена на сексуального партнера; иногда она составляет основу шизофренического бреда ревности.

Ненависть Шизофреническая ненависть может быть либо сконцентрированной и относиться, например к отдельным лицам или ситуациям, либо разлитой, т. е. охватывать весь мир.В первом случае она чаще всего бывает результатом нормальной осцилляции чувства между

ГЛАВА 3. ЛЮБОВЬ И НЕНАВИСТЬ НАЧАЛ К концу 20 в. наиболее целостными, сохранившимися практически во всей полноте системами древней традиционной медицины принято считать две — китайскую и индо-тибетскую. Рассматривая некоторые положения этих систем, попытаемся показать

7. Ненависть Параллельно с фигурой диета меняла не только мою внешность, но и психику, манеру разговора, мысли и цели. Также изменился стиль в одежде. Я перестала обильно красить и подводить глаза черным, а гардероб сменила на более «девчачьи» шмотки. Отныне добрая и

Родителям на заметку Слагаемые правильного питания Зерновые продукты играют важную роль в питании человека, они – основные источники углеводов (преимущественно крахмала и пищевых волокон), растительных белков, витаминов группы В, некоторых минеральных веществ.

Родителям на заметку Подходящая порция Если вы уже ввели прикорм, вам важно правильно рассчитать количество каши, которое ваш малыш должен съедать за день.Итак, запоминаем примерные нормы для детей различного возраста:• 6 месяцев – 150 г каши;• 8 месяцев – 180 г;• 9–12

Родителям на заметку Разнообразим меню Еще несколько лет назад детям с аллергией на белок коровьего молока педиатры советовали готовить каши на овощном бульоне. Но в связи с ухудшением экологической обстановки и невозможностью гарантировать необходимое качество

Родителям на заметку Красивые волосы – с раннего детства Придерживаясь этих простых правил, вы поможете волосам малыша стать здоровыми и красивыми.? Давайте коже головы возможность дышать. Снимите с ребенка чепчик в помещении. Лучше поддерживать в помещении комфортную

Родителям на заметку Прививки: за и против Некоторые врачи считают прививки жизненно необходимыми, некоторые придерживаются другого мнения. Проводить малышу вакцинацию или нет – выбирать вам. Только перед тем, как это сделать, взвесьте все «за» и «против». Посоветуйтесь

Родителям на заметку Отвод от прививок На самом деле существенных противопоказаний для вакцинации у врачей не так уж много.Временные противопоказания К ним относятся все острые заболевания, анемия (когда уровень гемоглобина ниже 84 г/л). Поэтому, если ребенок только что

Родителям на заметку Здоровые зубки Многие мамы полагают, что пока у малыша зубов мало и они молочные, чистить их совсем необязательно. Это глубокое заблуждение! У маленьких детей защитные свойства зубной эмали снижены, и при наличии провоцирующих факторов (употребление

Родителям на заметку Ухо-горло-нос – всегда здоровы! Ушки, горло и нос грудничка очень восприимчивы к инфекциям. Правильные действия помогут вам уберечь малыша от подобных заболеваний.Если у вашего малыша возникло воспаление в ушках, в горле или в носу, не волнуйтесь.

Родителям на заметку Игрушки всегда под рукой С каждым днем малыш все больше понимает, что может влиять на окружающие предметы. Постарайтесь найти игрушки, которые могут реагировать на его действия – пищать, растягиваться, выскакивать и т. д. Впрочем, кастрюльки и

Читайте также:  Восточная религия при лечении шизофрении

Родителям на заметку Аллергия Заподозрив у малыша пищевую аллергию, на время изымите из его рациона один из аллергенных продуктов. Например, молоко. Неделю не давайте ему ничего молочного, а затем, когда проявления аллергии исчезнут, проведите провокацию – напоите его

Родителям на заметку Во что поиграть? Вырежьте из журнала большие картинки с изображением телефона, собаки, самолета, ложки, плюшевого мишки. Наклейте их на листы плотной бумаги, так чтобы получилась книжечка. Посадите малыша к себе на колени и «почитайте» ему. Исследуйте

Как снять ненависть между братом и сестрой Из письма: «Мои дети никак не могут ужиться друг с другом. Я думаю, что старшая дочь ревнует к младшему сыну, но Богом клянусь, что всегда старалась уделять детям внимание, никого не выделяла. Конечно, когда сын был совсем

А что делать родителям? Отец воспитывает сына: – В твои годы Линкольн был лучшим мальчиком города! – А в твои, папа, он был уже Президентом! Анекдот Уважаемые мамы-папы! Учтите нюансы формирования либидо. Для того, чтобы сексуальность вашего сына (дочери) развивалась

Западные мудрецы пророчат, что грядущее общество будет состоять из миллиардов (или из одного «золотого миллиарда»?) атомизированных индивидуалистов. Этаких кочевников, «граждан мира», освободившихся от химеры под названием Родина и только ищущих, где им лучше. Наши либералы тоже, помнится, внушали, что патриотизм – последнее прибежище для негодяя и Родина не там, где ты родился, а где тебе комфортно. В последние годы, правда, накал антипатриотической пропаганды несколько снизился, но в либеральных СМИ патриоты по-прежнему высмеиваются как люди недалекие, экзальтированные, не совсем нормальные. Ну, конечно! Разве не безумие – так не любить себя, чтобы отдать жизнь за совершенно незнакомых тебе людей, каких-то «соотечественников»? Слово-то какое нелепое, пафосное…

Однако психиатр с 30-летним стажем работы Татьяна Александровна Крылатова утверждает прямо противоположное: установка на эгоизм и индивидуализм чревата развитием глубокой психической патологии, близкой к шизофрении. Конечно, если она реализуется в достаточно полном объеме. А ведь именно этого и требует от нас общество потребления, бесконечно возгревая потребности непомерно раздутого «эго»! Мы попросили Татьяну Александровну поставить диагноз современному состоянию российского общества.

– Татьяна Александровна, какие характерные изменения в поведении человека, страдающего шизофренией, отмечает психиатрия?

– Для шизофрении характерны значительные изменения в эмоциональной сфере. Причем они носят двоякий характер. С одной стороны, наблюдается прогрессирующее обеднение эмоциональных реакций, а с другой – их неадекватность, парадоксальность. Сначала страдают высшие эмоции: сострадание, альтруизм, эмоциональная отзывчивость. Потом, если шизофрения прогрессирует, больные становятся все более холодными, эгоцентричными. Человек аутизируется, уходит в себя. Ему уже вообще ни до чего нет дела, кроме каких-то своих, узко понятых интересов. Что называется, не до жиру, быть бы живу. Кроме того при шизофрении человек перестает отфильтровывать нужное от ненужного. На него наваливается все подряд. Он не может оценить, что для него хорошо, а что плохо, и либо воспринимает все как крайне важное, либо вообще ничего не воспринимает, наглухо отгораживается от мира. Когда он воспринимает все без разбору, будучи не в состоянии выделить главное и второстепенное, в голове у него возникает хаос. Соответственно, хаотизируется и поведение. Он начинает совершать несуразные поступки, утрачивает адекватное восприятие реальности. Или же – это второй вариант – больной впадает в бесчувствие и бездействие. Оба варианта непродуктивны.

– А что происходит с личностью больного?

– Ее целостность нарушается. Вообще, целостность личности не дается от рождения, а формируется в среде. Когда отношения со средой складываются благополучно, то есть субъект принимает среду, а она – его, то формируется нормальная, непротиворечивая, цельная личность. При шизофрении же возникает расщепление, диссоциация личности. А затем по мере развития болезни может произойти и распад личности. Основа психоза – деперсонализация и дереализация. Деперсонализация – это когда человек теряет свою персону. Ему кажется, что это уже не он, а кто-то другой. Дереализация – это потеря понимания реальности. Человек перестает фильтровать информацию, она накапливается в переизбытке и как бы взрывает его изнутри. Возникает внутренний хаос, разрушается ощущение самостийности (деперсонализация) и утрачивается адекватное восприятие реальности. Это пагубно отражается на отношениях больного как с микро-, так и с макросоциумом.

– Под микросоциумом мы понимаем прежде всего семью. Чем характеризуется отношение шизофреника к своей семье?

– Одной из особенностей шизофрении является снижение психической активности. Больных утомляет умственное напряжение, утомляет и общение с другими людьми. Особенно тяжело им дается общение не формальное, не поверхностное, а связанное с проявлением глубоких чувств – любви, привязанности, душевной близости. Такое общение затрагивает ядро их личности, а личность шизофреника, как я уже сказала, повреждена. Любовь же возникает прежде всего в семье, по отношению к ближайшим родственникам: матери, отцу, братьям и сестрам. Поэтому для шизофреника семейные взаимоотношения – самая болезненная сфера. Именно она в первую очередь перенапрягается и отторгается.

– Шизофреник начинает отторгать близких людей?

– Да, ведь любовь требует больших эмоциональных затрат. А у шизофреника с эмоциональностью большие проблемы. Конечно, у некоторых больных могут сохраняться какие-то узкие, избирательные привязанности к одному из членов семьи, к другу, к ребенку. Но в целом эмоциональность – их слабое место, и чтобы удержаться в каких-то рамках, они (разумеется, на бессознательном уровне) начинают отторгать то, что для них наиболее энергетически затратно, – любовь. Но с другой стороны, отношение к близким у них двойственное, амбивалентное. На самом деле потребность в любви есть, поэтому ситуация отторжения травматична. И этот внутренний конфликт вызывает агрессию. В результате у шизофреника возникает агрессивное отторжение близких при том, что без них он существовать не может.

– Выходит, больные шизофренией испытывают к близким этакую «любовь–ненависть»?

– Да. Для душевнобольных людей это большая драма. И семья их от этого очень страдает. То же самое происходит и по отношению к Родине. Ведь «Родина» есть некое устоявшееся понимание макросоциума, где человек любим, принят, защищен. И он, в свою очередь, начинает любить этот уже не узкосемейный, а гораздо более широкий социальный круг. Он готов его отстаивать, защищать. Если же теряется взаимопонимание с макросоциумом, то опять-таки идет отторжение. Человек перестает включать его в категорию «мое» и относится к Родине негативно.

– Любовь к Родине предполагает и любовь к предкам, поскольку это место, где они жили, за которое воевали, проливали кровь, погибая в том числе и за своих потомков – за нас.

– Да, этот альтруизм, эта забота, этот своеобразный аванс, выданный нам предками, чтобы мы могли спокойно жить в своем доме, на своей Родине, очень важны для того, чтобы мы почувствовали себя защищенными, собрались с силами и сами проявились в мире как личности. Это фундаментальные опоры, почва, на которой человек стоит и не падает. И если она вдруг выбивается из-под ног, то человек, естественно, начинает колебаться. У него возникает чувство тревоги, от которого болезненное состояние только усиливается. В детской психиатрии широко известен такой тест. Он применяется, когда ребенок испытывает сильное беспокойство и необходимо провести тонкую диагностику, понять: то ли у него развивается шизофрения, то ли это просто невротические реакции. Ребенку предлагают представить некую критическую ситуацию, связанную с посягательством на то, что теоретически должно быть ему дорого. Допустим, хулиган обижает его сестру. Или враги напали на его Родину. И ребенок должен сказать, на чьей он будет стороне. Если компенсаторные механизмы не нарушены, то ребенок, даже находясь в психотическом состоянии, будет волноваться за родных, скажет, что защитит сестру и пойдет воевать за Родину. Он и сам не будет плохо отзываться о своем отце или матери, и другим не даст, даже намеком, а наоборот, начнет расписывать, какой у него папа необыкновенный водопроводчик или великий компьютерщик. То есть, он будет всячески подчеркивать какие-то свои преимущества. Это, конечно, будет свидетельствовать о том, что ребенок несколько невротизирован, поскольку ему надо доказать, что он силен в этом мире и у него все в порядке. Но глубокой патологии тут нет. Если же такой тест применить к ребенку с более глубокой патологией, мы получим совсем иные результаты. Защитные кордоны у него прорваны, все, что близко, он защитить не в состоянии. И потому будет говорить: «Это не мое, мне это не нужно». Поэтому шизофреник будет в этом тесте заступаться за противоположную сторону: за оскорбителей сестры, за врагов.

– Значит, если ребенок, будучи не иностранцем, а русским, воспитывающимся в России, скажет, что в войне 1812 года он поддержал бы французов или в Великую Отечественную войну воевал бы за немцев, у психиатров есть веские основания заподозрить у него шизофрению?

– А если враги будут представлены ему в самом что ни на есть отвратительном виде, он их все равно предпочтет своим близким?

– При глубокой патологии – да. Мы ему скажем: «Парень, который обижает твою сестру, противный, мордатый, лохматый, страшный». А он в ответ: «Все равно он хороший». Я думаю, тут много общего с синдромом заложника, когда террорист, человек для тебя далекий, вредный, враждебный, становится тебе ближе тех, кто пытается тебя спасти, и ты начинаешь его воспринимать как защитника. На самом деле он тебе никакой не защитник, он тебя завтра или даже сейчас убьет. Но ты настолько погружен в состояние ужаса, что утрачиваешь адекватное восприятие реальности и начинаешь солидаризироваться со своим палачом. Мне кажется, тут-то и заключена основная проблема шизофрении как тяжелого, глубокого заболевания, когда невозможно выстроить нормальные человеческие связи и все идет под откос.

– А есть какие-нибудь подобные тесты на семейные отношения? Если, допустим, к врачу обращаются с жалобой на то, что маленький ребенок отвергает мать…

– Конечно, есть. Можно использовать даже самый простой, общеизвестный тест «Рисунок семьи». Если матери на рисунке не окажется, а в реальной жизни ребенка она присутствует, это уже должно насторожить специалистов. Или, скажем, на рисунке вместо родственников будут изображены какие-то странные посторонние люди. Шизофреник, например, может нарисовать вместо родных разбойников или монстров. Короче говоря, негативное отношение маленького ребенка к матери или отвержение им Родины – это очень тревожный симптом, который может свидетельствовать о глубокой патологии, о серьезной психической декомпенсации.

– А что происходит с обществом, когда оно заражается антипатриотическими и антисемейными настроениями? Когда превыше всего оказываются эгоистические интересы, установка на индивидуализм и самость?

– В таком случае общество впадает в болезненное состояние. Происходит как бы некое накопление шизофренических флюидов, и общество не может обеспечить свое собственное выживание. Это глубокое нарушение инстинкта выживания общества. Общество, отторгающее свою историю и, соответственно, своих предков, свой род и народ, не имеющее героев и общепризнанных авторитетов, общество, которое считает, что в его истории не было ничего хорошего, что его история позорна, такое общество находится в состоянии хаоса. Оно не может произвести анализ, вычленить главное и второстепенное, положительное и отрицательное, находится в состоянии шизофренизации, не может найти в себе сил и разумения для того, чтобы понять и удержать то, что ему полезно для будущего, утрачивает адекватное представление о реальности, о себе и о своем месте в этой реальности, о своих собственных интересах. То есть в обществе разворачиваются шизофренические процессы деперсонализации и дереализации.

– Пожалуйста, оцените с точки зрения психиатрии людей, которых в России все раздражает, которые отторгают нашу культуру, историю, говорят, что не могут вспомнить ничего хорошего, потому что их жизнь протекала в «проклятом совке», где по определению не могло быть ничего положительного. И в то же время такие люди, будучи патриотами Запада, не уезжают туда, хотя сейчас вполне могут это сделать, а стараются здесь изменить жизнь на западный манер, то есть пытаются пересадить на нашу почву иную реальность. Не отдельные ее элементы (допустим, теплые, комфортабельные санузлы в сельских домах или современные автомагистрали), а всю реальность целиком. Им хочется реформировать весь наш образ жизни, изменить ценности, сделать Россию и нас всех другими…

– Скорее всего, это резонерство, то есть бесплодные умопостроения, оторванные от реальности и тоже характерные для больных шизофренией. Обычно такие резонеры-западники и западной жизни-то по существу не знают; это больше их фантазии на тему Запада. Для того чтобы предложить какой-то нормальный реформаторский проект, необходимо глубоко вникнуть в суть дела, изучить его изнутри и реалистично оценить возможность его осуществления, плюсы и минусы. Возьмем пример того же Петра I. Прежде чем начать реформы, он несколько лет работал на верфи в Голландии простым рабочим, досконально изучил тамошнюю жизнь, понял, что ему нужно, а что – нет, и только потом стал предлагать. Современные же реформаторы, в основном, предлагают химерические проекты. И неудивительно, что когда эти проекты начинают претворяться в жизнь, их постигает провал. Такое реформаторство шизофренического типа с резонерством мы все имели несчастье наблюдать – и не только наблюдать, но и переживать его последствия – в эпоху Ельцина. За проектами резонера не стоит ничего реального. Он в беспокойстве, ему хочется что-то сделать, но предлагает он пустое.

Читайте также:  Все мы с легкой формой шизофрении

– То есть одна из характеристик шизофрении – это резонерство?

– А как популярно объяснить, что такое резонерство?

– Это бесплодное мудрствование. Слов много, а смысла нет.

– Вы говорили, что у шизофреника происходит диссоциация личности: свою личность со всеми ее связями он отторгает. Но что же тогда остается?

– В этом-то и суть проблемы. Если болезнь прогрессирует, личность распадается, психическая жизнь становится крайне бедной. При злокачественно текущих случаях может развиться апатическое слабоумие. Если же болезнь не имеет такого злокачественного характера, то на каком-то этапе распада «старой» личности больной может попытаться построить «новую».

– Но сможет ли эта новая личность нормально существовать и быть продуктивной?

– Чаще всего она будет все-таки поврежденной, поэтому не сможет ни глубоко воспринять другую культуру, ни полноценно взаимодействовать с близкими. Ведь любая глубокая связь требует больших затрат душевной энергии, а у шизофреника ее нет, и он все равно будет взаимодействовать поверхностно. Психических сил для выстраивания целостной новой личности у него нет. Чтобы вжиться в другую культуру, другую роль нужно иметь и рассудок, и силы. (Хотя человек в здравом рассудке не будет отторгать ни свою семью, ни свою Родину). Поэтому шизофреник способен воспринимать лишь поверхностные вещи. Это будет скорее имитация, чем настоящее глубокое проживание и переживание. Так что душевного здоровья ему такая метаморфоза не прибавит.

– Здоровым он, отрекшись от себя и своего окружения, все равно не станет?

– В подавляющем большинстве случаев – нет. Эти изменения будут, скорее всего, со знаком минус. Хотя в некоторых, достаточно редких случаях возможны и позитивные изменения. Мой учитель, крупный психиатр и крупная личность, Анатолий Кузьмич Ануфриев, говорил, что у душевнобольного человека на этапе выстраивания новой личности иногда вдруг проявляются какие-то особые способности. Но это все равно происходит в ущерб другим его способностям и качествам. Новая личность будет какая-то однобокая, дисгармоничная. И нормально взаимодействовать с ней все равно не удастся. А иногда у шизофреников на этом этапе могут проявиться даже какие-то весьма положительные качества. Например, большой альтруизм.

– Как сказать… Поскольку патология никуда не уходит, то и альтруизм будет неадекватным, часто каким-то бессмысленным. У меня, например, был знакомый шизофреник, который за себестоимость продавал чай: брал на складе и всем продавал за ту же цену. Тем, кто чай у него покупал, это было, конечно, выгодно. Но у него самого средств к существованию не было, поэтому он сидел на шее у родных. Так что и альтруизм тоже должен быть разумным, а не шизофренически-нелепым. Но главное, подобные случаи положительного выхода из болезни – довольно большая редкость.

– Если перенести эту модель на целый народ, то вероятность благополучного исхода в результате уничтожения своей «старой» идентичности и выстраивания из хаоса «новой» еще меньше, да?

– Естественно, ведь народ состоит из миллионов отдельных личностей, так что вероятность благополучного исхода практически нулевая.

– Ну а как развивается шизофрения в большинстве случаев?

– Если болезнь прогрессирует, больной чаще всего выходит в парафрению. У него возникает неадекватное представление о значимости собственной личности, не подтвержденное никакими объективными параметрами.

– Например, он мнит себя Наполеоном?

– Да, какой-то суперфигурой, но это будет болезненное фантазирование, не подкрепленное реальностью.

– А в реальности он будет эмоционально уплощенным, эгоцентричным, малопродуктивным, десоциализированным.

– Грубо говоря, он будет лежать дома, не работать, разведет вокруг себя грязь. Максимум, на что способен человек в таком состоянии, это смотреть телевизор, да?

– Отчего же? Пока у него будет хватать энергии, он может ходить куда-то выступать, пропагандировать свои шизофренические идеи. В том числе идеи спасения Отечества или реформирования религии. Но постепенно пассивность, депрессия будут нарастать, и дело, скорее всего, кончится возбуждением в пределах постели, лежа на которой он будет мнить себя выдающимся человеком.

– Для народа же в целом, если он пойдет по пути шизофренизации, это может вылиться в то, что он перестанет работать, воспитывать детей, за что-либо отвечать, утратит инстинкт самосохранения и продолжения рода, но при этом будет мнить себя великим?

– Конечно. Если такую модель растиражировать, это будет некое виртуальное общество, где все мнят себя Наполеонами, Цезарями, Мэрилин Монро, но при этом не смывают за собой в туалете. Квинтэссенцией такого парафренного отношения к реальности является, на мой взгляд, популярный нынче лозунг: «Я этого достоин!» Дается установка на крайний, нелепый эгоцентризм. Я – такая великая фигура, что достоин самого лучшего. Хотя почему, спрашивается, именно ты? Чем ты это заслужил? Как мы помним, русская педагогика традиционно внушала ребенку прямо противоположную, альтруистическую модель поведения: «Прежде всего думай о других. “Я” – последняя буква алфавита».

– Но, с другой стороны, в нашей истории уже были времена отрицания национально-культурной идентичности. Порой эти тенденции заходили так далеко, что правящий класс, дворянство, даже отказывалось говорить на родном языке. Во времена Пушкина русская элита усиленно подражала французам. Но если бы наши дворяне действительно приняли в себя другую личность, действительно стали бы французами, они должны были радостно приветствовать наполеоновскую экспансию. Им же так хотелось, чтобы здесь было как в Европе! И вот пришла великая личность, которая могла окончательно превратить Россию в «милую Францию»! Однако Наполеона встретили не хлебом и солью, а залпами орудий. Наши дворяне не уподобились маленькому шизофренику из психиатрического теста и не солидаризировались с агрессором. Окончательной шизофренизации не произошло. Как Вам кажется, почему? Вы, наверное, размышляли об этом, ведь дворянство и его судьбы для Вас не абстракция. Наши читатели еще не знают, что Вы из знаменитого рода Голицыных, член Дворянского собрания…

– Мне кажется, тут уместно вспомнить идеи Л.Н. Гумилева, который считал наш этнос довольно молодым, развивающимся. Если посмотреть на русскую жизнь начала XIX века с этих позиций, то мы увидим, что в России уже сложилась какая-то культурно-историческая база, которую дворянство чтило, а с другой стороны, общество находилось в развитии и живом взаимодействии с окружающим миром. Интерес к другим нациям – это вообще как бы «изюминка» России. Мы всегда интересовались другими культурами, и в этом увлечении был элемент игры. Как бывает у человека в юности, когда он примеривает на себя различные маски, ищет свой образ. Однако при этом сохранялось здоровое отношение к государству, к этнической целостности. И в минуту опасности эта детская игра, детское фантазирование уходили, уступая место взрослому, ответственному отношению к судьбе страны.

– То есть, мы играли, но не заигрывались?

– Да. При всем при этом оставались какие-то неприкосновенные ценности. Скажем, дворянская честь. К ней относились очень серьезно и берегли ее больше жизни. Вспомним, как отстаивал свое достоинство тот же Пушкин…

– Кодекс дворянской чести был неким якорем в этой игровой стихии. Это он не позволял окончательно утратить адекватность и уйти в социальную шизофрению настолько, чтобы объявить патриотизм предрассудком и стать предателями?

– Да. Дворянство могло играть во французов, но когда эти игры запахли потерей чести, с ними было покончено.

– А разве у шизофреника, когда он мнит себя Наполеоном, нет достоинства?

– Мнить-то он мнит, но это ничем не подтверждено. Это не достоинство, а до небес раздутая гордыня и патологический эгоизм, когда «я» настолько важнее всего остального, что человек ничем своим не хочет поступаться. В критический момент эти качества могут привести не просто к какой-то подлости, а к полной потере человеческого достоинства.

– Нельзя ли пояснить на примере?

– Представим семью, на которую напали бандиты. Нормальный мужчина с неповрежденным чувством собственного достоинства, естественно, будет защищать жену и детей, не думая о том, что сам при этом может пострадать. А человек, находящийся в болезненно-эгоцентрическом состоянии, все отдаст, лишь бы не трогали его. И даже может подвести под свою трусость некую рационально-оправдательную базу. Скажет, что нападавший по-своему прав. И вообще не беда, если женой немного попользуются… От нее что, убудет?

– Давайте теперь мысленно перенесемся из начала XIX века в конец XX. В историческом масштабе прошло не так уж много времени – меньше двух столетий. Однако установки элиты поменялись кардинально. Трусость и предательство стали подниматься на щит. В перестройку наша творческая интеллигенция, любившая называть себя «четвертой властью», не стеснялась говорить, что лучше бы фашисты нас завоевали, ведь тогда у нас были бы сейчас дешевые немецкие сосиски и отличное, качественное пиво. Разве не безумие – вести такие речи?

– У меня такое впечатление, что у многих наших либералов, среди которых как раз и сильны антипатриотические настроения, очень слабая самостность. Как личности они вовремя не сформировались и потому ищут, где и у кого можно что-то позаимствовать. Это глубокая незрелость, которая вполне может быть связана и с болезненным состоянием психики. Что совершенно неудивительно, если вспомнить, откуда возникла современная либеральная интеллигенция. Это же, в основном, большевистское наследие, потомки тех, кто в свое время усиленно будоражил общество, создавая революционную ситуацию, заряжая мир энергией недовольства, злобы, отторжения реальности. Эти люди не приняли существовавшую до революции русскую культуру, пытались ее смести.

– Даже лозунг придумали: «Сбросить Пушкина с корабля современности…»

– Но своей серьезной культуры они создать не сумели. Революционный пафос развеялся как дым и теперь мы видим пепелище. Судя по всему, и прадеды нынешних либералов страдали глубинной незрелостью. Их сверхценные идеи, социальный утопизм и поразительная жестокость, бесчувствие к страданиям миллионов людей, которых они с легкостью приносили в жертву своим реформаторским фантазиям, не свидетельствуют в пользу психического здоровья. Да и подробности биографии многих пламенных революционеров подтверждают патологию. А в их потомках еще больше инфантилизма. Думаю, немалую роль в его усугублении сыграло и то, что уже в третьем поколении новой элиты опять началось отторжение корней. Внуки большевиков становились диссидентами, антисоветчиками, снова отвергали своих предков и впадали в бессмысленные мудрования. Строить что-то позитивное им было не на чем. Всякий раз брали верх деструктивные идеи и настроения.

– Но почему так происходило?

– В революционной среде была очень большая напряженность, огромный страх и недоверие друг к другу. Революция пожирала своих детей. Каждый жил под дамокловым мечом, опасаясь интриг и доносов со стороны ближайших соратников и родных. Это создавало атмосферу паранойяльности. Шизофренизация была внутри самой семьи. Жестокость, выплеснувшаяся наружу во время революции, затем, как река после половодья, ушла в свои берега и сконцентрировалась именно в среде активных революционеров. Даже жертвы не до такой степени вошли в глубинный невроз и шизофренизацию, как сами большевики. Парадоксально, но факт: победители психически пострадали больше побежденных. Казалось бы, вы одержали верх, все вышло по-вашему. Теперь угомонитесь. Стройте новую жизнь, хватит воевать. Но большевистскую среду прямо-таки раздирало внутреннее беспокойство. Отторгнув всю «старую жизнь» целиком, они оказались в состоянии дереализации и деперсонализации. Попытки создать принципиально новую революционную мораль, нравственность, культуру и религию быстро провалились. Но вместо того чтобы осознать провальность своей утопической идеи, они продолжали отторгать русскую культуру и русский образ жизни, пытались, действуя с позиции силы, навязывать свои бредовые взгляды остальным. Конечно, в итоге у новой элиты не сформировалось нормального представления ни о патриотизме, ни о ближнем, ни о культуре. Ну, а их потомки, впитавшие этот невротизм с пеленок, когда подросли и выскочили во внешний мир, начали всех будоражить дальше. Причем если у дедов был пусть утопический и нереальный, но все же большой проект переустройства мира, то внуки оказались уже неспособны фактически ни на что, кроме нелепых программ типа «500 дней» и инфантильного эгоцентрического желания жить «как на Западе». Деградация налицо, но иначе и не могло быть.

– Когда в ельцинские времена заговорили о демографической катастрофе в России, сначала все списывали на резкое обнищание народа. Что было вполне естественно, ведь советским людям с детства вдалбливали материализм. Но теперь, когда пошла перестройка сознания, многие уже понимают если не примат, то хотя бы важность духовных факторов. Понимают, что низкая рождаемость и повышенная смертность, рост числа преступлений, алкоголизация и наркотизация зависят не столько от материального, сколько от духовного состояния общества. Вероятно, когда общество вгоняется в шизофрению и у него начинается отторжение своей культуры, своего государства, предков и в конце концов себя самих, многие люди впадают в депрессию. А на фоне депрессии часто развиваются различные болезни, укорачивающие людям жизнь.

– Да, тут можно провести аналогию с раком. Сейчас и многие представители классической медицины, и гомеопаты, и психотерапевты считают, что рак развивается в результате накопления тяжелых стрессов. Можно сказать, что это своеобразное «загрязнение» организма. И если очищения не происходит, если человек долго находится в угнетенном состоянии психики, то в организме развиваются раковые клетки. Причем развитие раковой клетки отличается от развития обычных клеток тем, что она становится самостийной. Этакой клеткой-эгоисткой, индивидуалисткой. Она отделяется от всех и для того, чтобы выжить в условиях общего загрязнения организма, начинает создавать себе особые условия. И какое-то время ей это удается! Она успешно развивается за счет здоровых клеток и даже поддерживает своих «единомышленников» – другие раковые клетки. Разрушая организм, они начинают расцветать. Вместо того чтобы нормально функционировать и всем вместе постараться избавиться от проблемы, раковые клетки противопоставляют себя остальным. Но при этом забывают, что организм-то на всех один! Паразитируя на нем, они постепенно истощают его, перестают получать полноценное питание и в результате гибнут вместе со всеми остальными клетками. Так что эгоизм, индивидуализм смертоносен даже на клеточном уровне. Не говоря уж о более высокоорганизованных системах.

Читайте также:  В каком возрасте развивается шизофрения

– Но, с другой стороны, если бы раковые клетки могли говорить, то, наверное, возразили бы: «Зато мы напоследок пожили в свое удовольствие. Погибать, так с музыкой!»

– Почему «погибать»? Если организм болен, но у него еще нет смертельной тенденции, то он мобилизуется, и в его болезни даже появляется нечто положительное.

– Болезнь на этом этапе можно рассматривать как своего рода творческий процесс. Мобилизуясь, организм ищет какие-то способы своего очищения, приспособления к условиям среды и, соответственно, борьбы с болезнью. В нем активизируются адаптационные способности, он пытается стать более гибким, восприимчивым, в каком-то смысле творческим. Но когда раковые клетки, то есть некие части организма, становятся эгоистичными и не принимают участие в общей работе, направленной на борьбу с болезнью, а только «гребут под себя», то болезнь перестает быть творческим процессом и превращается в смертоносный.

– Ну, а в чем же тут аналогия с шизофренией?

– В области психики мы видим сходную картину. Скажем, невротичность, повышенная рефлексия придают человеку некоторую утонченность. А она, в свою очередь, дает возможность посмотреть на ситуацию с различных точек зрения, более глубоко и объемно проанализировать ее и найти оптимальный выход. Даже легкая шизоидность и та порой имеет свои положительные стороны, поскольку такой человек мыслит нестандартно и может находить оригинальные, творческие решения тех или иных проблем. А при шизофрении с ростом эгоцентризма и противопоставления своего «я» социуму начинается, как мы говорили, распад личности. Настоящего творчества уже нет, развивается пустое резонерство, прожектерство, бессмысленное плетение словес. Распад личности, происходящий на этом этапе, – процесс уже не творческий, а смертоносный. Он ведет к утрате жизнеспособности и ускоряет смерть.

– Ну, хорошо. Либеральной элите диагноз поставлен. Отторгая наше культурное ядро, наши традиции и образ жизни, но при этом не уезжая из России, а оставаясь частью русского «организма», она впадает в социальную шизофрению или, если рассуждать с позиций онкологии, уподобляется раковой клетке. А что можно сказать о народе? Насколько мне известно, в годы постперестроечного лихолетья Вы всегда занимали активную социальную позицию, участвовали в патриотическом движении. Во время Чеченской войны Вы, в лучших традициях нашего дворянства, творили дела милосердия, ухаживали в госпиталях за ранеными. Так что о страданиях народа и о его настроениях знаете не понаслышке…

– Недавно были озвучены данные последних социологических опросов. Молодых людей спрашивали, собираются ли они защищать Родину. И почти сто процентов ответили «да»! Хотя в течение последних пятнадцати лет либералы усиленно искореняли патриотические настроения. Но для меня в провале этой антипатриотической политики нет ничего неожиданного. Действительно, мы с моей мамой, которой тогда было за семьдесят, ходили в госпитали и больницы, чтобы поддержать наших раненых солдат. У нас в семье очень сильны военные традиции. В роду Голицыных много славных защитников Отечества, и мы с мамой тоже старались не посрамить честь нашего рода и чем могли, помогали солдатам. Для нас это было совершенно необходимо, ведь мы понимали, что если человек идет воевать за Родину, то он приносит себя в жертву ради всех. В том числе ради нас. И ты чувствуешь свою невольную вину за то, что не можешь помочь ему остаться в живых и вообще разрешить страшную ситуацию, приведшую к войне.оРо Поэтому у нас была потребность хоть как-то облегчить страдания раненых. Тем более что армию тогда шельмовали, и военные особенно нуждались в поддержке. То, что мы тогда увидели в госпиталях, нас потрясло до глубины души. Из трехсот солдат, с которыми нам довелось общаться достаточно тесно на протяжении нескольких лет, только один, причем с достаточно легким ранением, сожалел о том, что он пошел на войну. От остальных же мы не слышали никакого ропота. Они считали, что выполнили свой долг, поступили, как надлежит поступать мужчинам в критической для страны ситуации. И это стабилизировало их психическое состояние, поскольку чувство выполненного долга укрепляло в них чувство собственного достоинства. Я была потрясена. Телевидение нам внушали, что армия деморализована, а мы воочию видели множество сильных духом парней, которых не сломили никакие испытания. И то, что теперь, спустя десять с лишним лет, патриотические настроения охватили большую часть молодежи, на мой взгляд, вполне закономерно. Народ разобрался в ситуации, и его уже гораздо труднее прельстить шизофреническими бреднями.

– Болезнь оказалась для народного организма не смертельной?

– Похоже, что нет. (Смеется.) Больной скорее жив, чем мертв.

«Первым сигналом шизофрении часто оказывается внезапное изменение эмоционального отношения к ближайшему окружению. Родители бывают поражены, когда их всегда послушная дочь или сын вдруг впадет в безудержную агрессию либо, замкнувшись в себе, смотрит на них «злыми глазами». Часто наблюдается колебание чувств, когда ребенок бывает то нежным, то враждебным. Это изменение эмоциональной установки нередко бывает первым и главным проявлением начинающейся шизофрении. Эмоциональное отношение к родителям, особенно к матери, становится центральным пунктом переживаний больного. Он упрекает их в холодности, невнимании, ограничении его свободы» (Антон Кемпинский).

Ненависть к близким, резкая перемена отношения к родным людям, друзьям — одно из проявлений психического заболевания. К сожалению, встречается достаточно часто. На форуме родственников больных люди пытаются объяснить его причины. Я не даю ссылок, просто не знаю, стоит ли их давать.

«Близкие становятся врагами, потому что они близко и с ними много связано. Человеку в психозе очень-очень плохо (вселая мания — исключение, но тогда к родственникам претензий особых нет, наоборот, все любимые). И плохо «здесь и теперь». Тогда в чем проблема? Очевидно, что в близких людях, значит, они не такие и что-то делают не так».

«Я аналогию приведу. Когда у кошки начинается мочекаменная болезнь и пардон, писать становится больно, то кошка (от непонимания) начинает писать в другом месте, а не в свой лоток. Логика у кошки — раз мне здесь больно писать, то надо сменить место, может там будет не больно. Что-то похоже и у больных. Они то не понимают, что болеют, мир вокруг них становится другим, враждебным, ближайшие родственники не понимают, говорят про болезнь и прочее. Вот они и реагируют — это близкие виноваты, они стали врагами, отсюда все проблемы».

«- Что касается родственников, то зачастую они с грацией бегемота, как писал классик. птаются навязать больным людям свои правила, зачастую нежизнеспособные, глупые и малоадаптивные. что прикажете делать пациенту? Да конечно обороняться. просто кто то делает это грубо, прямо и безапеляционно. а кто то более хитро. Родственники бывают разные — зачастую сами с такими такраканами в голове, что диву даешься.
— О да, родственники же все повально с дипломами врача, психолога, курсами медиатора и заодно обладают железобетонной выдержкой. Родственники не навязывают какие-то свои правила. Родственники хотят нормальных стабильных ПРЕЖНИХ отношений от человека, внезапно ставшего вести себя по другому. Вы зачем все ставите с ног на голову? Это не родственники изменили свое поведение, внезапно стали навязывать свои правила и прочее.
Это как раз больные МЕНЯЮТ свое поведение, начинают НАВЯЗЫВАТЬ свои правила.
Меняется именно поведение больного родственника, именно он начинает задавать новые правила. А родственники лишь пытаются вернуть все на место. И в силу своих не знаний, не понимания, что происходит, заблуждений и прочего — могут косячить, могут вызывать гнев у больного и прочее. Но у родственников нет диплома врача, психолога и прочего. Поэтому их поведение — это обычное поведение человека в кризисной нестандартной ситуации — растерянность, попытки вернуть все на место, страх, отчаянье, ответная агрессия. Поэтому не чего осуждать родственников. Они не виноваты в том, что ведут себя с больным так, а не иначе. Как и больной не виноват в том, что заболел.
Обычные люди попадают в кризисную, стрессовую ситуацию. И проблемы у всех — и у больных и у родственников. Не из-за того, что кто-то делает что-то во вред специально. А прежде всего от незнания, как и что делать в такой ситуации. А вам лишь бы найти виноватого. Ни кто не виноват. 99% проблем во взаимоотношениях родственников и псих.больных — от элементарного не знания и не понимания, что происходит. Я по себе скажу. Когда у БЖ все началось, я стал читать по данной тематике. 3 года. Но вообще, мне это слабо помогло. Только придя на форум и пообщавшись с реальными больными (которые в ремиссии, понятно), я начал понимать, что происходит. И это я — читающий, любящий читать, впитывать новую информацию, умеющий анализировать и собирать информацию.
А что вы хотите от простого «обывателя»? Который раз в неделю читает программу телепередач и решает пару кроссвордов?
То есть, человек раскрывается в кризисной ситуации. И вылезает из него все то, что он тщательно прячет в себе. И все по разному реагируют на стресс, на испуг. Кто-то в ответ на агрессию становится сам агрессивным, а кто-то — сразу сдается, «забивается в угол» и прочее.
Вы почитайте или побеседуйте с псих.больными, которые в ремиссии. У них при болезни меняется все вокруг, весь мир летит вверх тормашками. Это страх, ужас, это отчаяние и боль.
И это попытки что-то сделать, как-то отреагировать. И начинается ответная реакция. И у каждого она своя. Кто-то агрессирует в ответ на то, что мир вокруг рушиться, под раздачу попадают родственники. Кто-то «забивается в угол», кто-то еще как.
Насколько я помню, только один раз читал про парня, который сам вызвал псих.скорую, сказал, что у него глюки (то ли камеры в стенах, то ли чертики — не помню). У него родители были в шоке, так как внешне он ни как это не проявлял. Вот это железобетонное самообладание и воля. Все остальные так или иначе при помощи родственников, друзей или госпитализации начинали лечение. И только потом понимали — да, это у них были «косяки» с мозгами. Ну и поведение и всех было разное.
Ну мне и врач говорила про БЖ. Когда я удивлялся, откуда у неё такая агрессия и злоба. Что это её внутренний характер — скажем так.
Воспитание — это внешнее. Да, может она в детстве и проявляла эти черты характера, но потом воспитание, внешнее окружение и прочее эти черты характера сгладили. А теперь, при псих.заболевании, это все вылезло.
Причем, когда близкий человек начинает так агрессировать, то вначале, что бы погасить конфликт, в ответ успокаиваешь, пытаешься найти компромисс, поддаешься, лишь бы успокоился. И тем самым «закрепляешь» такую модель поведения. Что надо же — вот надо давить, орать, агрессировать — и тебе все будет, родственники тебя поймут, сделают так, как ты хочешь и отстанут».

«Говорит ты меня раньше нет знала, я всегда такой был . Всегда ему хотелось гонять на машине. Ага, говорю, а почему ты ночами то дома проводил, занимался делами. А тут понесло — дак все меняется, хобби меняется, люди взрослеют. Я говорю дак это у тебя именно в мании то все и произошло. Он, ну и что?. Дочь меня видеть не хочет, значит я вам не нужен, значит буду жить отдельно. В почему не хочет — дак это вы там ей что то про меня наговорили. Она боится тебя. А что я такой страшный был? Говорю да, она видела тебя, мое состояние. Ну вот видишь — я страшный, значит вам будет лучше без меня . Никакой ответственности за произошедшее. Проще сбежать от проблем. Не был он таким, ну не был. И все его оправдания что это нормально — но не меняется враз так человек психически здоровый».

«Признать, что бредовая идея есть ошибка, плод болезненного воображения, для него равносильно тому, что потерять смысл собственного существования».

«К сожалению при шизоспектре (F2х ) характер меняется резко, люди становятся очень эгоистичными, никого не любят кроме себя, да и себя любят не так, как здоровые эгоисты. Иногда это выправляется лекарствами, а иногда нет или не полностью, потому и называется «шизофренический дефект личности»».