Депрессия мне все время кажется что со мной что то не так

Мы очень благодарны Кате А., которая прислала нам статью о своем опыте лечения депрессии. Надеемся, тебе никогда не пригодится ее инструкция. И все-таки — прочитай ее!

Депрессия может накрыть благополучную и обеспеченную даму с семьей, домом и карьерой. И люди будут говорить: “С жиру бесится!” Но она может поразить и женщину, мыкающуюся в нищете, болезни или вообще в зоне военного конфликта. И люди будут говорить: “Ей что, делать нечего?”

Давай узнаем о депрессии с точки зрения личного опыта. Катя А. поделилась с Pics.ru своей историей и наблюдениями за ходом борьбы.

Всем привет, меня зовут Катя, мне 25 лет. У меня есть работа, любящая семья, не всегда удачная, но насыщенная личная жизнь, я неглупая и симпатичная. К нынешнему моменту у меня было два серьезных эпизода депрессии (по год-полтора), в медицинской карточке стоит F31.3: “Биполярное аффективное расстройство, текущий эпизод легкой или умеренной депрессии”.

В информационном пространстве часто появляются сообщения вроде “Мне кажется, у меня депрессия, куда мне идти?”, или вопросы про бесплатную психиатрическую/ психологическую помощь. Мне хотелось бы поделиться своим опытом борьбы с этой болезнью и кое-какими практическими советами. Хочу подчеркнуть, что я не врач и не психолог, я знаю о депрессии только с точки зрения пациента и очевидца, но не медика. Поэтому мой опыт и советы не стоит принимать как прямое руководство к действию, это все только личный опыт, немного приправленный чтением научно-популярных статей и просмотром лекций.

Так как текст получается большой, я разобью его на логические части:

– Мне кажется, у меня депрессия

– Что делать, если у меня депрессия?

– Практические советы для тех, кто в депрессии

– Что делать, если мой близкий в депрессии?

– Быстрый раздел для тех, кому лень читать

Если вам кажется, что у вас депрессия – это уже первый шаг на пути к выздоровлению. Многие люди годами не понимают, что с ними что-то не так, и это вполне объяснимо. Когда ты в депрессии, восприятие реальности меняется. Все видится в черном свете, и мозг со спокойным страданием принимает то, что “хорошо не будет никогда”. “Плохо” становится нормой, и порой невозможно даже вспомнить, что когда-то было по-другому.

Симптомы депрессии просты и банальны, их действительно можно долго не замечать. Я устаю: так ведь и другие устают. Здесь также нужно уточнить, что в норме человек не бывает счастлив 100% времени. Свои взлеты и падения бывают у всех, и плохое настроение – часть человеческой натуры. Особенность депрессии в постоянстве этих симптомов, и в том, что они чаще всего бывают приправлены органическими изменениями (вроде проблем со сном или аппетитом).

Посмотрите на эти симптомы (можете почитать о них в википедии) и честно спросите себя – у меня оно?

  • Плохое, подавленное настроение на протяжении недель и месяцев. Нужно подчеркнуть то, что наблюдать у себя плохое настроение нужно именно на протяжении долгого времени.
  • Агедония. Невозможность получать удовольствие от того, что нравилось раньше. Мне нравилось красивое белье и кроссовки, а в какой-то момент я просто не смогла на них смотреть. Мне было от них никак, они сливались в разноцветную пелену. Вам нравилось готовить, вы пересматривали раз в месяц все фильмы с Макконахи, играли на фортепиано, а теперь – никак? Это может быть симптомом.
  • Утомляемость. Да, все устают. Упахиваются и за 10 часов в офисе, и 24/7 с детьми, всем нужен отдых и хотя бы пять минут в тишине наедине с собой. Но если у вас ощущение, что от 70% или 100% батарейки у вас утром есть только 30%, или когда обычные, рутинные дела отнимают как-то непомерно много сил – это звоночек. Мне, например, стало сложно мыться и водить машину.

Есть еще и дополнительные, которые проявляются не всегда, но от этого не менее важны:

  • Проблемы со сном и в ту, и в другую сторону – и бессонница, и пересыпание.
  • Проблемы с аппетитом. И переедание, и потеря аппетита. “Еда на вкус как трава”.
  • Заниженная самооценка. Я никчемен, я хуже всех, у меня ничего не получится.
  • Снижение концентрации. Тяжело смотреть фильмы и читать, тяжело водить и считать в уме.
  • Тревога. Панические атаки, ощущение комка тревоги в в груди или в горле.
  • Суицидальные мысли. “Лучше бы меня не было”. Человек в депрессии так сильно страдает, что смерть для него часто кажется неплохим выходом из ситуации. “Лучше бесконечный ужас, чем ужас без конца”.

Чтобы получше понять, что с вами происходит, можно пройти какой-нибудь (а лучше пару-тройку разных) тестов в интернете. Ключевые слова: шкала Бека, шкала Цунга/Занга, опросник большой депрессии. Вы ответите на кучу однообразных вопросов, которые могут показаться банальными, но эти тесты – быстрый способ понять, нужно ли срочно бежать к врачу или можно просто отдохнуть и принять ванну.

Впервые я поняла, что со мной что-то не так, когда меня начинал охватывать животный ужас при необходимости ехать в институт, начались панические атаки в людных местах. Мне все время было плохо, но я не осознавала это. Я переживала тяжелый разрыв и думала, что страдать – нормально. Но когда я начала стремительно худеть (я дошла до 48 кг при росте 168 и “широкой кости”) и падать в голодные обмороки (при том, что аппетита не было) – и я, и мама забили тревогу.

Второй раз я стала осознавать, что ко мне подкатывает депрессия, намного раньше – я ведь уже опытный боец, но даже мне с моим отсутствием предрассудков перед психиатрией понадобилось почти полгода, чтобы дойти до врача.

Многие боятся психиатров, некоторые верят в витамины и йогу, кто-то отказывается от любой помощи, потому что он не слабак и справится сам, кто-то гуляет пешком или едет в отпуск, кто-то уповает на психотерапевта.

Плохие новости: от депрессии не существует волшебной таблетки. Даже если вы пошли к психиатру, вам прописали антидепрессанты и они внезапно и быстро вам помогли – вам очень повезло. Лично мне антидепрессанты помогали не с первого раза, а когда помогали – выводили меня из состояния “ужас-ужас” в состояние “ужас”. Нет никакой панацеи, которая приведет вас к избавлению от депрессии. Есть только тысячи и тысячи маленьких и не очень маленьких шажков, которые помогут вам прийти к выздоровлению, и их, безусловно, стоит делать.

Для советского человека это слово отдает чем-то тюремным и отвратительным, всплывают в памяти словосочетания типа “карательная психиатрия”. К счастью, сейчас все стало намного легче. Человек больше не получает ни “волчьего билета”, ни статуса “сумасшедший”, если лечится у психиатра. В конце концов, существуют частно практикующие психиатры, которые не делают никаких записей нигде. Кстати, я после посещения ПНД в 18 лет спокойно потом сдала на права в 23.

Психиатр – это, в первую очередь, врач. Его, безусловно, будут интересовать ваши проблемы в жизни, но исключительно для того, чтобы понять, какая у вас депрессия – эндогенная или экзогенная? Если снаружи было какое-то потрясение, это “хорошо”, если депрессия развилась просто так – это уже совсем другой разговор. Психиатру будет интересно, что именно вы чувствуете, как вы спите, как едите, когда вы испытываете тревогу. Психиатр не будет разбираться в глубинах вашей души, хотя, безусловно, психологический фон (например, в семье и на работе) будет интересен.

Хорошие новости: психиатр (во всяком случае, вменяемый) ни за что не будет считать вас симулянтом. Я в сотый раз повторюсь, что симптомы депрессии выглядят банально, но для психиатра это – старые знакомые, складывающиеся в историю болезни, а не в “это вы себе выдумываете”. Я прекрасно помню, как в 18 лет шла в районный ПНД и тряслась от того, что меня заподозрят в том, что я просто не хочу ходить в институт. Нет, не заподозрили, и даже дали справку, которая позволила мне пропустить сессию.

Что может дать психиатр? “Волшебные таблеточки”, которые, по факту, волшебными, конечно, не являются и не превратят вашу жизнь в лужок с розовыми пони. Но депрессия – все же болезнь со своими симптомами, и поэтому существуют таблетки, помогающие справиться с тревогой, с постоянно плохим настроением (не нужно путать антидепрессанты и стимуляторы), с перепадам настроения, с истериками.

Но, внимание – таблетки лечат симптомы, они могут даже купировать их до нуля, но излечить причину депрессии они не могут. Для этого нужна либо собственная внутренняя работа, либо работа с психотерапевтом.

К тому же, у большинства психотропных препаратов есть довольно много побочек. Это снижение либидо, аноргазмия, снижение или повышение веса, сонливость, ухудшение памяти, тремор. Но не стоит их так уж сильно бояться: все эти побочки – временные, они пройдут после отмены лекарств, а лекарства помогут. Лично у меня после начала приема нейролептиков почти начисто отсох английский язык, я размышляла над каждым письмом по часу, к тому же первые несколько недель был жуткий, до невозможности поднять чашку одной рукой, тремор, но лучше быть медленной и с трясущимися руками, чем быстрой и трясущейся от рыданий.

Читайте также:  Как не уйти в депрессию от бесплодия

Психиатрия и таблетки – радикальный выход, и он, скорее всего, даст облегчение быстрее, чем медленная работа над собой. Таблетки снимут острое состояние, дадут время и силы думать. Что еще важно: вам никто не полезет в душу. Я прекрасно понимаю предубеждения перед психологами и психотерапевтами, и прекрасно понимаю нежелание копаться в своих ранах, тем более от этого может стать еще больнее (а прямо сейчас нужно выжить, а не какое-то глобальное “стать лучше”.

Психотерапия – это, если можно так выразиться, лечение разговорами. Я совершенно не лезу в психотерапевтические техники, чтобы они вдруг не перестали на мне работать, поэтому как это работает я не имею ни малейшего понятия.

Еще год назад я была не то чтобы ярым противником психотерапии, но относилась к ней с подозрением. Слишком много рассказов о шарлатанах, непрофессионалах и просто глупых людях. Что может дать мне психотерапия, что не могу я сама узнать про себя? Я что, не могу ответить себе на вопрос “что вы чувствуете?”

На первом же сеансе мне объяснили, что я совсем не сумасшедшая, и что чувства, которые я испытываю – абсолютно нормальные, и что мне не просто “нравится страдать”, как меня обвиняли, а у меня самая что ни на есть депрессия. Психотерапия отстраивает вам безопасную гавань, зону комфорта, если хотите – и из этой гавани вы можете вести корабли на борьбу со своими демонами. Эта гавань – понимание того, какая вы есть, что вам нравится и не нравится, что дает сил, а что отнимает. Психотерапия дает словесный аппарат для описания эфемерных чувственных идей, и от появления слов этими идеями становится куда проще жонглировать, проще действовать осознанно.

Одно я могу сказать точно: если вы не хотите на психотерапию, не надо себя заставлять. Даже если вашей подруге помогает, а вы относитесь со скепсисом – лучше не заставляйте себя. Если вам с первого сеанса не понравился терапевт – не заставляйте себя продолжать. Кабинет терапевта должен быть вашей зоной комфорта (как минимум – пока вы в депрессии), а не еще одним полем битвы.

Совет номер ноль: нужно исключить соматические заболевания. Вы можете пойти в районную поликлинику к терапевту или неврологу и пожаловаться на свои симптомы: сонливость, утомляемость, плохое настроение. Вас, скорее всего, отправят к эндокринологу “проверить щитовидку”, а он, в свою очередь, отправит на анализы. Также стоит исключить анемию и низкое давление. Ну так, на всякий случай. Если с соматическими заболеваниями у вас все хорошо, можно (и нужно) идти к психиатру.

Хорошие новости: лечить депрессию при желании можно не так уж и дорого. Пачка флуоксетина (прозака) стоит около 100 рублей (пожалуйста, не надо самоназначать его себе!)

Сейчас я буду говорить о россйских реалиях, мой опыт применим к Москве. В России есть бесплатные психоневрологические диспансеры, куда можно прийти по прописке, имея на руках паспорт и полис ОМС. В Москве есть психиатрические институты, например, НИИ Психиатрии, куда можно прийти без записи, опять же с паспортом и полисом ОМС. Прием там стоит около полутора тысяч.

Также для Москвы есть замечательная возможность – клиника неврозов на Шаболовке, куда можно прийти, опять же, с паспортом и полисом, без записи. Там вас может проконсультировать психиатр, туда же можно лечь для стационарного лечения. Для меня идеальным вариантом оказался дневной стационар – к 8.30 приезжать в клинику, проходить процедуры, а после обеда уезжать (точнее уходить пешком) домой.

Психиатров не стоит бояться. Возможно, в государственных клинках вокруг вас не будут скакать на цыпочках, но симулянтом вас не обзовут, больничный, если нужно, дадут, лечение назначат.

Если вы все же опасаетесь идти в государственную психиатрию, можно найти частно практикующего врача. Прием у них стоит примерно 2000 – 4000 рублей. Также можно найти психотерапевта с медицинским образованием, который может выписывать таблетки.

Пожалуйста, не занимайтесь самолечением! Я сознательно не пишу названий лекарств, потому что душа – предмет темный, исследованию не подлежит, и назначать психотропы может только специально обученный человек!

С психотерапией все просто. Вы просто (ха-ха) находите “своего” терапевта, и дальше работа с ним идет своим чередом. Еще раз хочу напомнить, что от общения с психотерапевтом у вас должно остаться ощущение облегчения, поддержки, “ничего, прорвемся”. Это впечатление после первого сеанса может держаться десять минут или три дня, но оно должно быть. Вы пришли за помощью, а не на войну, и если вам с терапевтом некомфортно по любой причине (дети терапевта скачут по квартире, слишком шумный офис, терапевт шмыгает носом, у нее слишком резкие духи или несмешные шутки), вы можете смело уходить (предупредив, конечно же).

Попробуйте искать терапевтов по знакомым. Ищите терапевтов, которые успешно работали с проблемой, схожей с вашей (например, развод, неудачная беременность, абьюзивные отношения). Полагайтесь на свою интуицию. К счастью, терапевта мы можем выбирать, и если мы выберем хорошо, он станет нам прекрасной поддержкой.

Кроме таблеток (три раза в день по пятнадцать секунд), консультаций психиатра (раз в пару недель, минут по сорок) и психотерапии (раз или два в неделю по 50 минут), у вас есть куча времени, когда вы со своей депрессией будете один на один, и это время не нужно забывать.

Сейчас я скажу парадоксальное: от депрессии невозможно вылечиться. “Особенно невозможно” вылечиться прямо сейчас. Ею нужно переболеть, позволить психике самой выбраться, но психике можно и нужно помочь.

Сейчас я буду давать советы (этого не делает хороший психотерапевт, но я-то не психотерапевт, значит мне можно!), но это советы, основанные исключительно на личном опыте.

Во-первых, признайтесь себе, что вы болеете. Вы больной человек, поэтому вам положены поблажки. Вы же не бежите марафон, когда у вас грипп и температура 39? Когда у вас грипп, вы лежите в кровати, и хоть трава не расти. Собака выгуливается по пять минут в день, детям выдаются мультики, работа делается вполсилы. Но сейчас вы тоже болеете. Позвольте себе поболеть. Полежать в кровати под одеялом, упиться своим страданием. Вам грустно? Грустите! Смотрите грустное кино, слушайте грустную музыку, плачьте. Вам можно! Если вы заболели депрессией, значит вы, скорее всего, очень устали. Отдохните, насколько вам позволяют обстоятельства. У вас теперь есть полное право отказываться от мероприятий, которые не дают вам сил, уходить пораньше с тусовок, не ездить в путешествия, которые вам неинтересны. Вы же не поедете к родителям на дачу, если у вас пневмония?

Во-вторых, несмотря на первый совет расслабиться и дать себе поболеть и пострадать, вы все-таки должны лежать в сторону цели, то есть выздоровления от депрессии. Не надо перенапрягаться, но при этом нельзя упускать проблески желаний, удовольствий, хорошего настроения, которые пропускает ваш мозг. Если у вас появляется желание или любая, даже самая маленькая цель (например, помыть посуду или голову), и вы этой цели добиваетесь, в мозгу срабатывает поломанная депрессией система вознаграждения. Вы же понимаете, что вы будете просто космическим молодцом, если пропылесосите или прогуляетесь до кафе за кофе? Попытайтесь вспомнить, что вам доставляло удовольствие “в прошлой жизни” и делайте это (без фанатизма!) Я, например, перед сном ежедневно плакала, и сквозь слезы (я хуже всех, я никому не нужна, я никогда не буду счастлива) перечисляла себе вещи, которые люблю: черешню, запах горячего асфальта, кота, кроссовки, петь за рулем.

В-третьих, поддерживайте здоровье тела (в здоровом теле – здоровый дух!) Выберите активность себе по душе: йога, кроссфит, пилон, качалка, да просто пешие прогулки – вариантов множество. Исоблюдайте режим. Скорее всего, с началом приема нейролептиков вас и так будет вырубать спать в десять: не противьтесь этому. Если получается и организм просит – спите днем (мне очень помогало по полчаса спать на работе). Ешьте! Вполне возможно, что никакого аппетита у вас не будет, но нужно заставлять себя есть. Попробуйте есть что-то вкусное для вас, хороший вариант – паста с чем-нибудь вроде курицы, всякая еда на пару – нейтральный вкус, минимум усилий при готовке.

В-четвертых, обратитесь за помощью и принимайте помощь. Поддержка близких (да и далеких тоже – вы не представляете, сколько людей ко мне обратилось с предложениями о помощи после того, как я публично призналась в том, что у меня депрессия!) – это очень важно в деле лечения депрессии. При этом у вас есть полное право вычеркивать из круга общения (хотя бы временно) людей, которые не помогают, а, например, причитают или считают вас ленивой. На самом деле, вы не представляете, сколько людей на самом деле через это прошли и понимают ваше состояние.

Читайте также:  Депрессия и тревога не могу даже встать с кровати

Сейчас, когда мой депрессивный эпизод практически кончился (10 месяцев на таблетках и в терапии, три недели в больнице), мне сложно вспоминать про свои суицидальные мысли, но если раскопать мои записи того времени, можно восстановить, что значительную часть своих невеликих сил я тратила на то, чтобы не покончить жизнь самоубийством. В буквальном смысле: иногда я просто лежала в кровати и прикладывала колоссальные усилия для того, чтобы не встать и не спрыгнуть с балкона. Мои страдания казались настолько невыносимыми, что хотелось завершить их любым образом. Абстрактное “выйду из окна” превращалось в холодное, рациональное, детальное продумывание разных способов.

Это действительно страшно. И я не знаю, что здесь советовать, кроме как “не делать этого”. Я цеплялась за то, как будет плохо моим близким родственникам, если я умру. Если кажется, что зацепиться не за что, то, пожалуй, самое время звонить на горячую линию психологической помощи, или просто – кому-нибудь. А если не звонить, то писать.

К сожалению, тут тоже нельзя дать стопроцентного совета, как можно радикально помочь, но некоторое направление задать можно.

Во-первых, нужно признать и понять, что ваш близкий человек не придуривается, не ленится, а болен. Она не может “взять и перестать страдать”, ее не развеселит комедия или картинка с котиком. Почитайте википедию, посмотрите “Нацию Прозака” и “Меланхолию”, постарайтесь понять, что этот человек чувствует. Скорее всего, в данный момент ее от вас отделяет толстый слой мутного стекла, или ком спутанной серой пряжи. Она не чувствует вкусов, не слышит музыки, скорее всего, любые дела даются ей с огромным трудом, и это не лень, это объективные сложности.

Во-вторых, предложите ей помощь в контактах с внешним миром. Скорее всего, общение с официальными инстанциями отнимает у нее чудовищно много сил, поэтому возьмите ее за ручку и отведите к врачу, на анализы, в аптеку. Даже мне, интроверту, проще общаться с инстанциями ради кого-то еще, а не ради себя. Помогите ей найти психиатра, психотерапевта, узнайте, есть ли в вашем городе нормальная психиатрическая клиника, куда можно лечь.

В-третьих (и это вытекает из второго), помогите ей с бытом. Уберите за котом, выгуляйте собаку, посидите с ребенком, чтобы ваша подруга поспала. Приготовьте какой-нибудь простой еды, сходите в магазин, купите хлеба, молока и сыра. Когда я совсем слегла и перестала есть, и меня тошнило от почти любой еды, мама приходила ко мне и делала картофельное пюре с паровой куриной грудкой, и я ела это крошечными порциями. Запустите стирку, помогите развесить белье, помойте посуду. Все эти задачи могут выглядеть не слишком благородными, но вы не представляете, как сильно вы поможете. Помогите человеку помыться.

В-четвертых, не обесценивайте ее страдания. Вам может показаться смешным, что кто-то год не может оправиться от смерти любимого кролика (это всего лишь животное!), но никакие страдания не являются выдуманными. Человека в депрессии могут переламывать даже самые крошечные происшествия, и “начальник не так посмотрел на работе” может выглядеть трагедией. Помните, что человеку в депрессии кажется, что она ничтожна, она хуже всех, все ее проблемы выглядят непреодолимыми. Примите это. Никакие голодающие дети Африки не облегчат страдания, а наоборот, заставят дополнительно чувствовать вину.

В-пятых, хвалите за любые движения к свету. Пошла к врачу? Молодец! Купила таблетки? Молодец! Уже неделю по часу ходит пешком? Супер-молодец! Поела три раза за день? Космический молодец!

В какой-то момент (месяца через четыре после начала приема антидепрессантов) мне начало казаться, что таблетки перестали помогать, что я скатываюсь обратно на самое дно, каждый день мне было плохо, плохо, плохо. Мне хотелось бросить лекарства и психотерапию и просто лечь умирать, потому что казалось, что смысла никакого нет, и единственное, что меня останавливало – это то, что близкий человек ежедневно повторял мне “я же вижу тебя со стороны, тебе стало намного лучше, это заметно”.

Текста получилось очень много, но и тема широкая. Какие основные штуки нужно помнить?

  • Депрессия – болезнь, у которой есть вполне определенные симптомы. Эти симптомы можно найти у себя самостоятельно. Депрессией болеть не стыдно.
  • Если вам кажется, что у вас депрессия, нужно пойти к психиатру.
  • Психиатров бояться не стоит. Это точно такие же врачи, как и все остальные.
  • Таблетки – не волшебные, нужно понимать, что мгновенно хорошо они не сделают и проблем не решат, но они помогут!
  • Есть множество бесплатных или недорогих способов борьбы с депрессией. Это государственные ПНД и психиатрические клиники.
  • Если вам кажется, что ваш близкий человек в депрессии, будьте рядом. Это может ее спасти.

Очень часто за каким-то внешним запросом обращения к психотерапевту стоит болезненно – мучительное переживание «со мной что-то не так; я какой-то не такой». Это самоощущение может быть очень недифференцированным, неясным для самого человека. Человек сам не может сформулировать для себя – в чем заключается его недостаточность, но ему кажется, что в нем присутствует какой-то непонятный изъян или даже дефект.

Такое самоощущение рождает много стыда — за себя такого. Стыд часто бывает мучительно — преследующим чувством, сопровождающим всю жизнь человека. Стыд отличается от чувства вины и часто может переживаться болезненнее, чем вина.

Вина у нас возникает в том случае, когда мы причинили другому человеку какой-то ущерб, нанесли вред. При вине есть внутренний осуждающий и критикующий голос – можно сказать, голос совести, голос нравственных принципов. С чувством вины (если поступок не привел к каким-то трагическим последствиям) бывает легче совладать. При вине есть конкретный (понятный для человека) проступок, за который можно извиниться, можно как-то компенсировать ущерб.

При чувстве стыда, часто человеку бывает непонятно – что в нем не так, но есть ощущение, что — точно что-то не так. Чувство стыда переживается так — как будто бы кто-то из вне, со стороны смотрит на человека, и этот взгляд может ощущаться как оценивающий, насмехающийся, позорящий. Если при вине можно исправить содеянное или извиниться, то при стыде сделать ничего невозможно. Бывает только одно желание – провалиться куда-нибудь, исчезнуть, спрятаться, чтобы не быть видимым. Не зря же есть выражение: «Провалиться сквозь землю от стыда».

У ощущения «со мной что-то не так; я какой-то не такой», — сопровождаемого стыдом, может быть много причин. Мы может на примерах из психотерапевтической практики рассмотреть некоторые из них, не претендуя на полную классификацию причин такого рода.

1. Такое переживание себя часто бывает присуще индивидам с нарциссической структурой характера. В каждом нарциссе живет маленький испуганный ребенок, чувствующий себя дефектным и ущербным (может быть, это очень сильные слова, но, к сожалению, нарциссы так себя и ощущают), который боится, что «он какой-то не такой».

В большей степени таким самоощущением обладают с нарциссы уязвимо-чувствительного типа. Этот тип характеризуется присутствием на поверхности заниженной самооценки, неуверенности в себе; а грандиозная часть (при которой в глубине души живет ощущение своей незаурядности, особенности, уникальности) глубоко припрятана и отщеплена.

Хотя и нарциссы с грандиозно-эксбиционистским складом характера, которые внешне проявляются как самоуверенные, высокомерные, хвастливые, тоже могут испытывать болезненное чувство — «со мной что-то не так», встречаясь с крушением их грандиозного представления о себе, и соприкосновением со своей (как им кажется) «ничтожной» частью. Хотя чаще у нарциссических личностей этого типа их уязвимая и ранимая часть надежно спрятана от себя самого и проецируется на других «ничтожных» и «презираемых» людей.

В любом случае, грандиозную часть, выражающуюся в ощущении своей уникальности, великолепия, незаурядности — либо явно предъявляемую, либо глубоко спрятанную — жизнь порой может сталкивать с несоответствием с реальностью. Это опять таки может способствовать обострению чувства: «со мной не так; я какой-то не такой». Это самоощущение может быть окрашено сильнейшим стыдом, либо стыд может быть таким запредельно сильным, что он в защитных целях не осознается (но живет глубоко внутри). Что именно «не так», и что с этим можно поделать – чаще всего непонятно; и тогда оказывается, что лучше всего держаться от людей подальше, чтобы никто не обнаружил этот изъян.

2. Некоторым образом к перечню людей, страдающего от чувства «со мной что-то не так» можно отнести индивидов с шизоидной структурой характера. Такой психотип характеризуется отстраненностью; погруженностью в себя; отчужденностью аутичностью; уходом от реального мира в фантазии. Шизоид всегда находится на дистанции от всех остальных. Внешне — со стороны они часто кажутся холодными и бесчувственными. Такие люди, избегают отношений с другими, боясь поглощения, которое переживают как угрозу потерять себя, свои границы, стать как будто бы частью другого. Они ищут дистанции, чтобы сохранить свою безопасность и независимость, но при этом страдают от одиночества. Так как шизоидные индивиды имеют мало контактов с другими людьми и, соответственно, получают мало обратных связей – то они не знают, какими их видят другие люди. Они очень боятся, что, сблизившись, они могут предстать какими-то чудаками или даже (как им может казаться) уродами. Большинство шизоидных людей беспокоятся, что они являются фундаментально отличающимися, недоступными пониманию других людей. Они хотят быть более близкими, принятыми и понятными для значимых людьми, но боятся, что как только их узнают ближе, то отнесут к разряду безнадежных отшельников или забавных чудаков. Поэтому данному психотипу тоже может быть присуще ощущение: «я какой-то не такой».

Читайте также:  Депрессия из за того что не могу быть рядом с девушкой

Так, пациент с шизоидной структурой характера, проходивший терапию, с давних лет страдал от этого ощущения: «я какой-то не такой, со мной что-то не так». До начала терапии – он не мог этого объяснить себе причину этого переживания, но у него явно присутствовало чувство своей инаковости. Страх, что с ним что-то не так, доходил до паники, что если он, приблизится к кому-то и окажется замеченным, его сочтут психически нездоровым и даже шизофреником

3. Нарциссическая травма. Стыд родителей за своего ребенка. Бывает, что родителям трудно принять своего ребенка — такого, какой он есть – с набором неповторимых личностных черт, особенностей нервной системы, темперамента и характера. Нередко у родителей возникает стыд за «неудачного» (по их мнению!) ребенка. Они не видят в ребенке отдельного индивида, имеющего право быть собой и прожить свою жизнь. Такие родители воспринимают ребенка как часть себя; и если эта часть оказывается «неудачной», то это является ударом для родительской самооценки. Часто такие родители имеют свои комплексы, с которыми пытаются справиться за счет ребенка.

Так, для отца одного из пациентов было непереносимо, что мальчик заикается, краснеет от смущения, раним и часто плачет от обиды. Отец, который считал себя «настоящим мужиком», стыдился сына «хлюпика». Он часто высмеивал и позорил мальчика за «немужское поведение», часто унизительные «подколы» были в присутствии других людей – при одноклассниках, в присутствии гостей. Отцу казалось, что он действует из лучших побуждений – воспитывает «настоящего мужика». Отец не мог увидеть, что свою ранимую и уязвимую часть — неосознаваемую и непринятую — он прячет под маской подчеркнутой уверенности, авторитаризма, директивности. Но в таком случае, эта часть оказалась спроецированной на сына – отец стал усиленно замечать и искоренять ее в ребенке.

Важно различать выражение родительского недовольства (критики, наказаний) по поводу реально совершенных проступков; и неприятие ребенка как такового — когда ведется борьба с ребенком таким — какой он есть. Если ребенок получил двойку, и его ругают или даже наказывают (я не имею в виду случаи крайней строгости и жестокости) – это воспринимается им менее болезненно. Двойку можно исправить, можно понести наказание (не смотреть неделю телевизор) и почувствовать, что свою вину искупил. Но, если родитель не принимает личностные особенности ребенка, отражающие его индивидуальность — которые искоренить ребенок в себе не может (как не может перестать краснеть), то ребенок чувствует родительских стыд, и сам начинается испытывать стыд за себя.

Когда мальчик подрос и стал мужчиной, он уже не заикался и не был плаксивым; но чувство стыда за себя и переживание: «со мной что-то не так; я какой-то не такой», — осталось. Оно выливалось в неуверенность в том, что он может быть серьезно воспринят на работе как равноценный другим специалист; в сомнениях, что он может быть привлекателен для противоположного пола. Будучи успешным профессионалом, и человеком, много в чем преуспевшим; мужчина постоянно ждал от окружающих насмешек, презрения, отвержения – подтверждения того, что с ним, что-то не так. Изменения стали происходить через несколько лет психотерапевтической работы, после проработки детского травматического опыта.

4. Травма развития, связанная с недолюбленностью и заброшенностью. Так, пациентка, проходящая терапию, долгие годы жила с чувством: «Со мной что-то не так». В терапии она делилась своей болью, что она в детстве чувствовала себя ненужной ни матери, ни родному отцу. Она была заброшенным одиноким ребенком. Девочка все делала, чтобы быть замеченной и принятой – хорошо училась, самостоятельно занималась музыкой и танцами. Но это не помогало ей добиться любви и внимания самых близких людей. Дети эгоцентричны – они или чувствуют себя в «центре мира» — где все должны быть для них; либо (в неблагоприятных случаях) чувствуют, что все плохое в семье из-за них. Ребенок не может проявить критичность к ситуации — почувствовать, что это с матерью что-то не так – с ее чувством материнства. Ведь родители – главные авторитеты в жизни ребенка. Ребенок все воспримет на себя – «Это со мной что-то не так, поэтому меня не любят».

Самое тяжелое в этом переживании – чувство отчаянной безнадежности — потому что не понятно — что именно не так; поэтому изменить что-то невозможно. Если ребенок разбил вазу – он понимает, что он сделал неправильно, и как это надо исправить – собрать осколки, извиниться, получить прощение, сделать выводы на будущее – и тогда становится легче. В данном случае исправить что-то невозможно, и человек вынужден жить с этим поедающим изнутри чувством.

В этом примере у пациентки проявляется аутоагрессия (т.е. агрессия, направленная на себя) – в форме стыда, самообвинения: «Я какая-то неправильная. Я плохая и не заслуживаю любви». В психотерапевтической работе пациентка эту агрессию вернула тем адресатам, которым она предназначалась. Женщина прочувствовала упрек в адрес родителей за нанесенную психологическую травму. В дальнейшей работе бывает важно оплакать свое несчастливое детство; и, может быть, попробовать понять и простить родителей, которые оказались неидеальными и небезгрешными.

5. Ранняя травма развития, связанная с депрессией матери в первые годы жизни ребенка.

В период раннего развития, когда ребенок начинает осваивать мир — самостоятельно передвигаться, знакомиться с окружающими предметами — особенно в фазе практикования (12-18 месяцев), так и в дальнейшем, ребенку очень важно наличие отзеркаливающего материнского взгляда — в котором, как в зеркале ребенок может прочитать свои эмоции и понять их. Если ребенок радостен, то и мать смотрит на него с радостью и восхищением, тем самым, давая ему понять: «У тебя все получается, и ты доволен». Если ребенок печален, то мать смотрит опечаленно, сочувственно и транслирует ребенку: «Я понимаю, ты сейчас не справился, тебе грустно». Глядя в мать — как в зеркало, ребенок понимает про себя свои чувства: «Я радостный», «Я грустный», — и может связать их с жизненными событиями и принять их как имеющие права быть. Разделяя с матерью свои переживания (когда мать понимает его чувства, принимает их и объясняет ему их причину) ребенок чувствует, что с ним все в порядке.

Если в период раннего детства ребенка мать страдает депрессией, то часто бывает, что малыш ее не радует. Оказываясь погруженной в себя, мать механистически выполняет свои родительские функции. Она редко восхищенно смотрит на ребенка и не отзеркаливает его чувства. Ребенок, переживая разные эмоциональные состояния и не находя возможности разделить их с самым близким человеком, и сам не может принять их. Тогда он воспринимает свои чувства как неадекватные и не имеющие права на существование. Ему кажется: «если я так чувствую, то со мной что-то не то и не так». Подрастая, такое ощущение себя закрепляется, вызывает стыд, чувство своей неадекватности.

Так, другая пациентка, проходившая терапию, страдала от этого ощущения: «со мной что-то не так», — у нее присутствовал стыд от проявления совершенно нормальных и присущих многим людям чувств — смущения в незнакомой компании, тревоги при собеседовании на примеме на работу. Разбирая ее детскую историю, нам удалось понять, что в первые годы жизни девочки мать, страдая депрессией, подолгу лежала за закрытой дверью в другой комнате. Она не поддерживала визуальный контакт с ребенком, не сопровождала ее действия любящим и одобрительным взглядом, не отзеркаливала и не объясняла дочке ее печальные чувства. Отец был заботлив, но он часто находился на работе. Во взрослом возрасте клиентка, испытывая нормальные человеческие эмоции, стыдилась их, не могла принять себя с этими переживаниями: «чувствовала себя какой-то не такой».

Контакт с психотерапевтом помогает совместно прожить, разделить и принять свои чувства — порой противоречивые, порой очень сильные, и избавиться от ощущения: «со мной что-то не так».